AnimeBleachLife<АБЛ>

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AnimeBleachLife<АБЛ> » [Эпизодные отыгрыши] » Полторы недели бурного восторга и радости


Полторы недели бурного восторга и радости

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Действующие лица
Исида Урю в роли Курта Ленца и Nosta в роли Натальи Лариной.

Курт Ленц, 14 лет, немец

http://savepic.org/7079468.png

Наталья Ларина, 15 лет, русская

https://pp.vk.me/c625716/v625716346/27c5b/6T6_hOcFeMM.jpg

Описание ситуации
1920-ый год. Семья Лариных, эммигрировавшая из России после революции, решает осесть в Европе. С этой целью они приезжают в Германию, к своему старинному другу по фамилии Ленц, живущему в пригороде неподалёку от Берлина. Ленц-старший соглашается помочь Лариным и взрослые уезжают в Берлин, решать дела и устраивать новую жизнь. Поэтому благодаря удачному стечению обстоятельств в доме остаются только наследники обоих семей — Курт и Наталья.
И есть все основания подозревать, что это произошло не случайно.

Рейтинг
PG-13. Возможно, будет выше, но пока предпосылок к тому нет.

Отредактировано Исида Урю (2015-04-17 03:35:10)

0

2

Курт Ленц, 14 лет, немец

http://savepic.org/7079468.png

По небу, словно густой дым от далёкого пожара, растянулось мрачное тёмно-синее облако. Солнце освещало лишь края тучи, особенно чётко выделяя редкие рваные клочки, а потому на улице упорно создавалось ощущение глубокого вечера, хотя на самом деле стрелки часов едва-едва преодолели отметку в десять часов.
В этом году лето выдалось на удивление мрачным и, пускай жарким, влажным.
Курт брезгливо поморщился и перевернулся на другой бок, в сторону от окна. Тонкие пальцы с подчёркнутым высокомерием обозначили счёт — количество дней, прошедших с начала июня. Ровно три.
Уткнувшись лицом в подушку, Ленц трагично вздохнул и постарался вжаться в кровать. Стать с ней одним целым. Увы, сон уже окончательно отступил, а потому вернуться в царство Морфея было решительно невозможно. Стоило готовиться к очередному скучному дню; такому же, как вчера.
Курт поднялся с кровати, тщательно растёр лицо и пробежался беглым взглядом по письменному столу, на нём лежали ноты, смятые листки бумаги, опрокинутый пузырёк чернил, перо и иные присущие мелочи, равнодушно пожал плечами и направился в сторону шкафа.
Вчера к отцу приехал какой-то его старинный друг, до которого Курту не было ровным счётом никакого дела, и потому Ленц даже не вышел из своей комнаты. На любые призывы, в том числе и своей матери, Ленц отвечал нежным, но и перекрывающим всякий человеческий голос, стоном скрипки.
Курт застегнул рубашку и взялся за расчёску.
Не так давно ему исполнилось четырнадцать. Шёл уже шестой год, как он взялся на музыкальный инструмент. Отдельная комната в доме уже четыре лета как была уделена под награды за участие в различных конкурсах и ей не пришлось подолгу пустовать. Курт чувствовал душу скрипки и любил её, его пальцы, его руки, работая с ней, старались извлечь из неё то, что он слышал в своей голове, глядя на партитуру, но каждый раз ей чего-то недоставало. Ленц чувствовал это и злился, бесконечно злился, пока все остальные вокруг рукоплескали выдающемуся молодому таланту. Были и те, кто мог понять его, но такие люди не входили в окружение мальчика.
Взамен этого, никто бы не назвал ни единого таланта Курта в каких-то других областях. Даже он сам. Но для него это было и неважно.
Выправив волосы и рубашку, Курт взял было в руки скрипку, но голос с первого этажа, — экономка, — заставил его положить инструмент на место. Он не ужинал, и не спускался на вечерний чай, а потому в нём невольно зародился подлинный голод. Вместе с тем, утром Курт слышал голоса, в равных долях женские и мужские, а также шаги и звуки отпираемой, а затем запираемой, двери, одним словом — музыку суеты, скрипучую и неприятную, и знал, что он в доме один.
Надлежало спуститься в гостиную и Ленц проследовал кратчайшим путём — через коридор, по лестнице вниз и вошел через один, из двух парадных, вход в комнату.
Стол уже был накрыт.

Отредактировано Исида Урю (2015-04-17 03:09:20)

0

3

Наталья Ларина, 15 лет, русская

https://pp.vk.me/c625716/v625716346/27c5b/6T6_hOcFeMM.jpg

Холодный взгляд серо-голубых глаз встретился с серыми глазами юноши, спустившегося в гостиную. Получилось это случайно: Таша сидела, поднеся чашку с чаем обеими руками ко рту, и сверлила взглядом дверь. Просто потому, что больше здесь было нечего сверлить. Родители уехали с Ленцами, а ее оставили одну, совсем одну в этом незнакомом большом доме с незнакомыми большими людьми в незнакомой и, хоть и маленькой, но страшной стране. Впрочем, на "родине", которую так называть у Натальи более не поворачивался язык, было еще страшнее. Потому-то она и оказалась здесь, на чужбине, вынужденная пить чай и изъясняться по-французски.

     Наталья была ходячим последним писком моды. Глаза были ярко накрашены и подведены тушью, которая стала обязательной вещью в сумке каждой модницы тех лет. Темно-русые волосы были коротко подстрижены и перетянуты лентой, на которой сбоку был прикреплен атласный бантик в тон платью. Само платье было нежно-розового цвета, имело V-образный вырез и длину чуть ниже колена. На ножках красовались атласные босоножки на невысоком каблучке, украшенные посередине перьями. На шее покоились две пары различных бус и цепочек, на руках так же можно было обнаружить разнообразие браслетов. Еще каких-то десять лет назад ее приняли бы за проститутку, да и ту из весьма дешевого Дома, а сейчас так ходила каждая: мода-с!

     Такой внешний вид несколько не сочетался с этикетом, который прививали девочке с детства, когда законы и моды еще были другие. Еще больше он не сочетался с любовью девушки к точным наукам, обнаружить которую в обычной беседе было довольно сложно - Наталья не афишировала свои увлечения. Зато кокетливый бантик в волосах отлично подходил к пачке сигарет, спрятанной глубоко в недрах девичьей сумки вместе с длинным мундштуком. Курение всегда считалось истинно мужской привычкой, однако девушки из академии, в которой обучалась Натали, обладали иным взглядом на многие вещи.

     Родители, разумеется, о вредном пристрастии их дочери ничего не знали. Не знал и этот мальчишка, вошедший в гостиную и в миг разрушивший атмосферу одинокого утра. "Декадент", - почему-то пронеслось в голове у Таши. Наверное, виной тому была кислая мина юноши. А, может, и не кислая. Таша не разглядывала. Таша равнодушно глотала чай и смотрела вошедшему в глаза, но, кажется, не видела их.

0

4

Не без труда Курт подавил сильный порыв вернуться обратно к себе в комнату, потому что в его гостиной обнаружился некто совершенно посторонний. Девочка, найти которую можно было за столом, что глаза Ленца и проделали против воли хозяина, упрямо столкнувшись со взором её глаз, казалась ему куда более взрослой, чем он сам. Курт с легкостью признал её красоту и привлекательность, но с той же легкостью лишь брезгливо поморщился, точно от чрезмерно и ненужно яркого солнца.
С минуту простояв в неуверенности, Курт всё же решил, что в своём собственном доме он имеет полное моральное право позавтракать, несмотря на присутствие нежелательных гостей. Кроме того, не мешало бы выяснить, кем именно является незнакомая особа, и, по возможности, выпроводить её прочь. Иными словами, доброжелательности в глазах Курта не было.
Рот Курта приоткрылся, но тут же закрылся, когда язык скользнул по сухим губам, увлажнив их. Ленц со всем возможным внешним дискомфортом, свидетельствующем о дискомфорте внутреннем, прошествовал к столу и уселся на самый краешек стула, который при этом умудрился едва слышно скрипнуть под мальчиком, будто выражая тем самым недовольство своего хозяйства и, попутно, личную солидарность. Взгляд Ленца обратился к еде, которая, теперь, вдруг, оказалась удивительно безынтересной.
Меня зовут Ленц, как отца, — Наконец неразборчиво пробормотал Курт на немецком языке, поднимая глаза. Вообще-то, он не хотел представляться, но что-то внутри мальчика заставило сказать хотя бы это. Единственным выражением протеста против общения стала сама фамилия: имени Курта незнакомка пока что не узнает. Голос Ленца слегка картавил.

0

5

Не отрывая чашки с чаем от губ, Натали взглядом следила за юношей. Не сказать, чтобы он ее заинтересовал, но наблюдать за передвижениями нового человека всяко лучше, чем продолжать сверлить дверь, из которой вряд ли кто уже выйдет: родители уехали и, кажется, не вернуться даже к ужину.
     — Май наме иц Ленц, - с трудом расслышала она. Кажется, парень чувствовал себя более, чем неловко. Таша чуть прищурилась и улыбнулась самыми краешками губ, так, что из-за чашки этого не должно было бы быть видно. Однако глаза, которые стали внимательнее, светились лукавством и выдавали свою владелицу почти со всеми потрохами. Умалчивали они лишь об одном: о том, что из сказанного юношей девушка поняла решительно ничего. Ну, кроме разве что услышанной фамилии "Ленц", да и то уверенности, что прозвучала именно она, не было.
      - Простите, не могли бы вы говорить погромче? - она сказала это по-французски, стараясь говорить наиболее чисто, однако из-за не всегда удачного "р" скрыть акцент не удалось, - Кстати, меня зовут... - она чуть запнулась и поморщилась, словно забыла что-то важное, - Ах, извините еще раз. Вы говорите по-французски? Начинать беседу с моей стороны крайне невежливо, если вы меня не понимаете, - не отрывая глаз от собеседника, она обеими руками поставила чашку на стол, стараясь двигаться как можно изящнее.

0

6

В конечном счёте Курт не выдержал серо-голубой взгляд и ответ глаза в сторону, к чаю, куда более уютному, тёплому, ласковому и не такому лукавому. Впрочем, Ленц узрел в глазах гостьи отнюдь не лукавство или озорство; мальчик увидел в них то, что иногда видел в глазах своего «друга», так его иногда называл отец, с которым поневоле иногда раньше встречался в школе, и который нещадно задирал Курта, — издёвку.
Ухоженные пальцы с аккуратно остриженными ногтями взялись за чашку с чаем.
Говорю. — С некоторым недовольством в интонациях отвечал Курт. Немецкий язык нравился ему многим больше, чем французский; стоит заметить, что как и у незнакомки, у Ленца явно чувствовался акцент, кто слышал германские диалекты — без проблем поймёт о чем речь, который лишь едва-едва сглаживался врождённой лёгкой картавостью немца. Выходит, она француженка? Манеры девушки вполне допускали такую вероятность, но Ленц-старший, по крайней мере по своим словам, не очень-то жаловал французов, в частности, и Францию, в целом. — Отец говорит, что громко говорить непристойно.
Курт, недовольный малый, украдкой поглядел на девушку, но тут же вновь спрятал взор на дне чашки. Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и она начнёт смеяться над ним, от чего становилось очень обидно.

0

7

Натали лишь пожала плечами с самым непринужденным видом.
      - И все-таки я считаю, что говорить следует так, чтобы собеседник вас слышал. Бубнить себе под нос - вот, что воистину непристойно, - с этими словами девушка наконец-то прекратила терроризировать юношу пристальным взглядом и вновь обратилась к чашке с чаем, который, впрочем, уже начал остывать, что вовсе не шло ему на пользу. На миг Таша погрустнела, вспомнив вкусный чай, принятый пить у нее на родине. Тот тоже не был горячим, ведь разводился парным молоком, но, однако, был очень и очень вкусным.
      - Ах да, я ведь так и не представилась, - она сказала это чуть тише, чем свою первую реплику. Мальчику даже могло показаться, что девушка приняла к сведению его замечание, что было на самом деле той еще ложью и провокацией. Просто мысли о России всегда делали Ташу несколько... тише. Тише во всем. В поведении, в речах и всяком таком подобном. Ей даже пить расхотелось, так что чашка, которую она было взяла в руки, была вновь поставлена обратно на стол, - Наталья Евгеньевна Ларина, - она вновь подняла взгляд на юношу и постаралась поймать его глаза, -  к вашим услугам. Кстати... - она чуть наклонила голову на бок, после чего она продолжила уже громче, - Кстати, не могли бы вы повторить то, что сказали ранее, но уже по-французски? А то вот какая оказия: единственное слово, которое я знаю по немецки, это "bustenhalter", - последнее слово она действительно проговорила с четким немецким выговором.
     Таша внимательно уставилась на мальчишку, дико довольная собой. Ее взор снова блестел: говорить о женском белье! За общим столом! За завтраком! Да в приличном доме?! Да, некоторые леди нового века и впрямь считают безупречную репутацию абсолютно ненужным аксессуаром. А еще это скучно - быть правильной в компании такого же подростка, как и она сама. "Вот только как на это отреагирует сам... что он там буркнул? Ленц? Неужели Ленц-младший? А, да к черту имена!" - отмахнулась от уточнений Таша в своих мыслях, - "Интересно, насколько внимательнее он примется разглядывать чай?"

0

8

«Нужно просто внимательнее слушать,» — огрызнулся Ленц. Про себя, разумеется, ибо девушка, — почти ровесницу в гостье Курт не замечал, — начала, как ему показалось, задираться и тем самым невольно захватила доминирующую позицию в их отношениях, если события последних минут можно было так назвать, ибо Ленц никогда не отличался способностью постоять за себя. Единственное, что превращало нынешнее утро в исключение — родная территрия. Курт был у себя дома и потому не терялся окончательно; кроме того, он смутно осознавал, хоть и не думал об этом конкретно, что где-то в доме есть ещё дворецкий и экономка. Его дворецкий. И его экономка.
Ленц выпил чай и поднял хмурый, исподлобья, взгляд на Наталью. Значит, русская. Возможно даже, что Ленц-старший когда-то упоминал это имя, потому что некая струна памяти отзывчиво дрогнула под звуком девичьей фамилии.
Серые глаза вновь встретились с серо-голубым взором и Курт слегка ссутулился, словно силясь сжаться. А затем прозвучало слово, которое вначале вызвало жгучую волну смущения, но после — искреннюю вредность.
У вас были очень скверные учителя немецкого, в таком случае, — Картаво съязвил Курт, горделиво вскинув голову, демонстрируя тонкую шею. Увы, запал вредности быстро сошёл на нет и потому он невольно повернулся к Наталье в профиль, недовольно и привычно для себя поджав губы. Но взгляд не отвёл. Ему бы следовало признать, что блестящий взгляд девушки его завораживал, но признаваться в этом было и стыдно, и неловко, и даже как-то ущербно для собственной гордости. Однако, скрывать истинные чувства Ленц был не привычен. — Я сказал тогда, что меня зовут Ленц, как и моего отца. И я музыкант, но этого я ещё не говорил. А чем занимаетесь вы?
Возможно, отец Курта уже рассказывал о своём сыне, а может отец Лариных видел вырезки из газет, расклеенных по дому, точно старые фотографии, в рамках, но то, что Курт Ленц был весьма известен в Европе, несмотря на юный возраст, было несомненно.

0

9

- Музыкант... - повторила она несколько разочарованно. Сказала она это совсем тихо и на русском языке: тот момент, когда слова просто сами слетели с губ, ибо девушка действительно такого не ожидала. Возможно, перед приездом сюда отец что-то и рассказывал о семье Ленцев и о самом младшем из них в частности, да только Таша совершенно его не слушала. Ее мысли постоянно витали где-то далеко, среди чисел и формул. За последние несколько лет мир не то, что шагнул - он прямо-таки прыгнул вперед, и это не могло не заставлять юное мечтательное сердце трепетать. А музыка? А музыку Натали не жаловала. Она могла вполне сносно спеть и сыграть пару романсов, чему обязательно учили дворянок, но не более того. Да и не до высокой музыки как-то было в терзаемой революциями России.
      - Как по мне, так нет ничего более бесполезного, чем музыка. Тем более, в наш век, - ровным голосом отметила Таша уже по-французски. Возможно, она не сказала бы этого вслух, если бы ранее Ленц-младший не начал язвить, - Что касается меня, то мои занятия весьма... разнообразны.
     "Именно что разнообразны", - повторила она про себя, словно убеждая, что сказала более, чем достаточно. После чего вновь взялась за чай и принялась его - о, неужели? - пить. Просто пить, всем видом давая понять, что не заинтересована в продолжении диалога. Она и так сказала слишком много за это утро. На Ленца девушка больше не смотрела.

0

10

Первое слово Курт, конечно же, не понял, но зато он хорошо почувствовал уроненную интонацию, которая не предвещала ничего хорошего. Внутренне сжавшись, он безжалостно растерзал перед своим умственным взором всю красоту гостьи, подсознательно, чтобы при необходимости с легкостью её возненавидеть. Сам он понимал это как неожиданный удар в спину, нечто сродни предательству. Дальнейшие слова Натальи лишь подтвердили эти опасения и необходимостью мальчик воспользовался. И, хотя Ленц никогда не воспринимал себя как особо чувствительную натуру, не давал себе такого определения, коим обычно любят кичиться люди творческие, сейчас он затаил самую настоящую обиду. Его хмурое лицо, против его воли, побагровело, а уши залились яркой краской стыда.
Слова, требующие опровергнуть слова другие, принадлежавшие Наталье, или хотя бы поразить её чем-нибудь колким в ответ, сами собой скользнули на язык, но Курт сжал зубы, да и губы тоже, так крепко, что у них не было ни единого шанса вырваться наружу.
«Не ей...» — Молча соскочив со стула, Ленц, ноздри его нервно расширились, как бывает, когда люди гневаются, но сдерживают себя, тщательно вытер руки салфеткой, словно запачкал, и вышел из гостиной, на немецком бросив вошедшей экономке, чтобы впредь еду ему приносили прямо в комнату. Пожилая дама, опрятная и приятно полная, кивнула в ответ и молодого господина след простыл.
Спустя несколько минут в гостиную скользнули приглушенные звуки скрипки. Не пронзительно-нежные, каковые извлекает Ленц при скуке, а яростные, рваные, точно энергия, которую Курт накопил в себе за это утро, рвалась теперь, высвобождённая, наружу. Пальцы, плечо и щека ласково касались инструмента, работали с ней, с её волшебными изгибами, точно самой ценной вещью на всей земле, но дверь в комнату Ленца была закрыта на ключ, комната находилась на втором этаже, и потому никто не мог лицезреть его маленького припадка вдохновения, пусть и рождённого не самыми добрыми чувствами.
До самой ночи из комнаты он так и не вышел, лишь изредка отпирая её, чтобы принять пищу. Всё остальное время Ленц или играл, или же затихал, читая партитуру, иногда делая в ней какие-то пометки, для чего пришлось привести письменный стол в порядок, который к утру всё равно был безвозвратно уничтожен — Ленц отыгрывался на письменном столе за всё, за что не мог отыграться на живых людях.
Спать он лёг в смятении и какое-то время перед его глазами стояли голубые, но смешанные с серебром, цвета, а Курт, не заметив занятного сходства, проигнорировал его и насладился зрелищем сполна. Он сплёл из этого цвета струны, волшебные струны для своей скрипки, которые в нагрянувшем сне позволили ему сделать то, чего он не мог добиться последние годы — совершенства.

0

11

Наталья держалась так, словно происходящее совершенно ее не беспокоило. Когда Ленц-младший явно раньше положенного времени вскочил со своего места и ушел, Ларина с невозмутимым видом все еще допивала свой чай.
      - Спасибо, мадам Витте, было очень вкусно, - ох уж эта формальная вежливость.
     С полными достоинства движениями девушка поднялась со стула и направилась в свою комнату. В голове пробежала мысль - "Ты перегнула палку, кошечка!" - но мысль эта немедленно была сметена пришедшим решением задачи, над которой девушка мучилась уже недели две. Внезапное озарение так поразило девушку, что она забыла обо всем на свете и, взволнованная, мигом помчалась в свою комнату, где и прозанималась до самого обеда.

     В гостиной было пусто, прохладно из-за лившего дождя за окном и... одиноко. Ленц-младший не спустился ни к началу обеда, ни к середине, ни к тому моменту, как Наталья проглотила последний кусочек. А ведь она старалась есть как можно медленнее!
     С каждым проглоченным куском еды она становилась все более и более хмурой, а в душе зарождалось что-то такое... такое очень неприятное и склизкое, а еще такое ей несвойственное: чувство вины. Таша решила, что действительно залезла слишком глубоко в бутылку. В конце концов, звуки кошмара из-за стены и обвешанные стены рамочками свидетельствовали о том, что музыкой мальчишка занимался едва ли не всю свою жизнь. "Но я же не виновата, что музыка действительно бесполезна!" - внутренне протестовала она.

     В полдник настроение стало еще хуже. Совесть, эта обычно спящая надоедливая сволочь, решила проснуться. "Ты должна извиниться!" - говорила она, из-за чего Наталья лишь раздражалась. Ее движения стали более резкими, а глаза бегали по гостиной, выслеживая экономку. Еда как-то не шла, а в комнате на столе скопилось слишком много разорванных и скомканных листов. Уравнения не решались.  Ленц-младший все еще не вышел. "Неужели его так сильно задело чье-то субъективное мнение?" - Ларина негодовала, - "Как можно быть таким слабаком?"
     И тем не менее, быстро допив кофе, девушка метнулась туда, куда совсем недавно направилась экономка.

     "Отсиживается. Забился в угол", - с какой-то немыслимой холодной и безумно спокойной беспощадностью размышляла Ларина, пережевывая очередной кусочек ужина, словно поглощала плоть только что саморучно убитой жертвы, - "Не собираюсь извиняться перед человеком, который трусит сойтись лицом к лицу с тем, кто его обидел", - проглотила, - "Не собираюсь."
     У Таши были все основания считать, что Ленц ее избегает. Не зря же экономка бегала на второй этаж с подносами? Не зря. Смутно девушка припоминала, что пока она с самым сосредоточенным видом допивала утром чай, мальчишка, прежде чем уйти, что-то сказал мадам Витте. Проследив за экономкой, Наталья теперь знала, вернее, предполагала с наивысшей возможной вероятностью, что именно сказал молодой хозяин. Вот и сейчас поднос был отнесен наверх.

     Комнату Ленца Наталья проходила по пути в свою. У двери девушка приостановилась, сама не зная почему. Наверное, она хотела постучаться, чтобы извиниться, но жесткая ухмылка, появившаяся у нее на губах почти сразу, ясно давала понять: никаких. Извинений. Не. Будет. И рука, которая было потянулась к дверному полотну, сжалась в кулак и резко опустилась, а Наталья, развернувшись на каблуках, стремительно пошла прочь, словно убегая от звуков скрипки, лившихся из-за двери.

     Засыпала Ларина в крайне дурном настроении. И лишь будучи где-то на границе между сном и явью она позволила промелькнуть в голове мысли, которую она отгоняла прочь и шпыняла весь день: она злится, потому что больше так и не увидела Ленца. А она этого хотела. "Хотела", - с горечью подумала она, после чего провалилась в сон окончательно.

0

12

Вместе с солнечными светом, который безуспешно пытался пробиться через плотные шторы в комнате Ленца, пришло утро. А вместе с ним — прояснение. Вчерашний день стал делом прошлого и буря в душе Ленца окончательно утихла. Курт вообще никогда не был особенно обидчивым человеком, так как нередко ситуация складывалась таким образом, что его обида не влияла ровным счётом ни на кого, но, вместе с тем, прощать оскорбление от лица Натальи Лариной он тоже не собирался. Выходить из комнаты, к слову, тоже.
Встав с кровати, Ленц, в одних пижамных штанах, направился к столу. На письменном столе, как и всегда, царил беспорядок, который был буквально творческим, но не отличался соответствующим изяществом. Курту это было неважно. Он, ведомый странным призраком вдохновения, оставшемся в нём после волшебного сна, ставшего ныне лишь тенью самого себя, сумрачным образом и бесплотным туманом, хотел попытаться записать, законспектировать то, что могло ему помочь, ибо Ленц чувствовал, что вчера ночью его настиг последний элемент, деталь картины, который позволит ему обрести желаемую цель. Но когда мысль, неожиданно яркая на фоне общего сонливого состояния и влияния остатков сна, пронзила его разум, Курт, пребывая в неверии, замер на несколько минут, укладывая озарение в своей голове. Ладонь его осторожно легла на столешницу, ощущая под собой влагу вчерашних чернил, пролитых столь густо, что не успевших просохнуть, но Курт думал о другом: «Серебряно-голубой». Он хотел записать именно эти слова. И Ленц понял, где ему встречался этот оттенок, и его зубы невольно сжались вместе.
Однако вскоре он спохватился, нашёл полотенце, руку Ленц пачкал подобным образом отнюдь не впервые, и тщательно растёр ладонь, не в силах окончательно избавиться от иссиня-чёрного следа. Чертыхнувшись по-немецки, Курт заглянул чистой ладонью на полку над столом и там обнаружил белые перчатки. Ленц не был действительно брезглив, но неопрятность он, несмотря на вид собственного стола, презирал. Когда белоснежная ткань спрятала под собой бледные руки юноши, одна из которых была безнадёжно испачкана, можно было подумать, что именно теперь Ленц обрёл свою настоящую кожу.
Надевая рубашку и приводя в порядок пепельные волосы, Курт размышлял о том, как ему теперь поступить. Ключ — Наталья. Но мириться с ней сейчас смерти подобно! Это унижение, потеря хоть какого-то достоинства и признание собственной слабости в одном флаконе. Жутчайший удар по гордости, терпеть который не было ровным счётом никакого желания. А главное — она ведь не поймёт его!
Наталья, занимавшаяся «разнообразными» делами, в глазах Курта это означало «ничем конкретным» или «ничем» вообще, получит лишь ещё один шанс плюнуть в душу Ленцу, и наверняка не упустит своего, а Ленц этого, конечно же, не желал.
Руки сами собой обнаружили скрипку, она, словно преданная любовница, ласково прильнула к плечу, но Курт замер. Он хотел играть и смычок уже трепетал в напряжении... Но Ленц хотел обрести то, что позволит совершить ему необходимый скачок. Можно пытаться, отвергнув этот шанс судьбы, вечно, вновь и вновь, и быть может, однажды он действительно сможет заточить своё мастерство настолько, что им можно будет резать сам свет и вторгаться в сердца людей, не повреждая их телам, но сейчас его собственное сердце говорило ему, что правильный путь иной. Тот, которого Ленц не желает. К тому же, именитые учёные считали, что повторение одного и того же действия с надеждой на новый результат — дело пустое.
Тяжёлый вздох пронёсся по пустой комнате и за ним скрылись осторожные шаги по лестнице. Ленц открыл дверь ровно в тот момент, когда экономка принесла ему завтрак.
Я покушаю снизу... — Хотел было сказать Ленц, но замолчал, столкнувшись с осторожной улыбкой экономки.
Сегодня вторник, господин Ленц, и сегодня вам лучше покушать здесь, потому что три ваших юных ученицы и маленький ученик вряд ли дадут вам совершить спокойную трапезу.
Ленц потемнел. Вторник совершенно выпал из его памяти.
Он не любил эти визиты детей, которые извлекали из скрипок звуки не лучше, чем смог бы он из водосточной трубы с помощью железного прута, но отец в своё время настоял, а Курт поддался влиянию минуты тщеславия и теперь еженедельно расплачивался за эту слабость. И ведь мало того! Именно сейчас он наконец-то напал на след, который позволит ему двигаться дальше, а теперь Ленц вынужден тратить драгоценные часы на малышню; возраст очаровательных учениц варьировался от десяти до одиннадцати лет, а ученику недавно исполнилось девять.
С другой стороны, некоторая, горделивая, часть его восторжествовала: можно повременить с попыткой перимирия с Натальей. Пускай она станет свидетельницей его таланта и насмехается над ним, быть может это покажет ему, Ленцу, что это просветление — лишь ложный фарс.
А пока Курт сел завтракать.

0

13

Чай она пила размеренными, ровными глотками. Они были одинаковы до последней доли миллилитра, словно кто-то встроил в очаровательный ротик Натальи невероятно точный аптекарский мерный стакан.
     "Двадцать три", - она думала так же точно, как пила, - "Двадцать три глотка", - чуть нахмурилась, - "Увы, с половиной".

***

     Когда Ларина проснулась, то отметила небывалую легкость мыслей. О своей вчерашней злости она и думать забыла: подумаешь, какой-то конфликт. Девушка она была хоть и задиристая, но отходчивая. Она даже твердо решила принести пару-тройку извинений, если это понадобится: Таша больше не считала оскорбительным для себя ступить на тропинку примирения первой. В конце концов, ей еще полторы недели находиться в одном доме с этим мальчишкой. И этот мальчишка, вполне вероятно, будет единственной ее компанией. Обслуга, разумеется, не в счет.
     "Этот мальчишка", - она усмехалась, подводя глаза. Быть может, она больше и не дулась, но уважение к нему еще не восстановилось (хотя Ларина не была уверена в его существовании изначально). А, может, это была некоторая робость, которую она внезапно обнаружила перед сном.
     Из зеркала на Наталью смотрела молодая девушка в мятном платье. Погода за окном казалась хорошей, а посему Лариной совершенно не хотелось прятаться от солнца под шляпками. Ее головы не украшали ни ленты, ни даже самая тоненькая жемчужная цепочка. Украшений на руках и шее так же было заметно меньше - всего лишь один браслет на правой руке. Зато сегодня ее образ дополнял ридикюль, в котором были спрятаны тетрадь, дорожная чернильница, пачка сигарет и пара картинок эротического содержания прошлого столетия. Туалет Натальи этим утром был таким же воздушным, как ее настроение. Она словно парила по комнате, пока одевалась, а туфельки застегивала с невероятной для себя нежностью к не самым удобным застежкам, которые в ином настроении невероятно раздражали.

     А потом Ленц не спустился к завтраку.

     Вот здесь-то вся приподнятость как-то так вот взяла - и опустилась. Наталью к стулу словно пригвоздило. Точными механическими движениями она подносила чашку ко рту, отсчитывая глотки, измеряя прошедшее время количеством выпитого чая. Всем своим видом она старалась не показывать своего разочарования, хотя получалось это не очень-то и хорошо. В конце концов, сложно не заметить, что что-то не так, когда сначала человек входит, едва ли не испуская благодатное сияние, а потом сидит с потухшим взором, в котором мелькает счетчик.

     Обида вновь зашевелилась в душе. Она была готова к примирению, но как же поступил в итоге он? Решил дальше строить из себя оскорбленный талант?
     "Перегибаешь палку, дорогуша", - она со стуком поставила чашку на стол, мрачно подняв глаза на экономку, после чего выдавила из себя формальную улыбку, настолько вымученную, что экономке, кажется, стало не по себе. Настолько не по себе, что та посчитала нужным пояснить, почему Ленц-младший не явился к завтраку.
      - А, вот как, - как-то совсем безучастно отозвалась Наталья, на миг прекратив вежливо растягивать губы, - Спасибо, вы так милы.
     Стоило Таше договорить последний слог, как в зал ворвалась целая свора детей. Занятия с ними, по мнению Натальи, совершенно не оправдывали "этого мальчишку". Более того, она считала родителей этих детей совершенно неразумными. И не потому, что они отдали своих детей на воспитание такому же, по сути, ребенку, а потому, что отведенное на музыку время можно было бы потратить на что-то более практичное. Ну, или хотя бы более тихое.

     "Кстати, о тихом", - она быстро пробежалась глазами по залу, оценивая ситуацию, - "Не хотела бы я слышать, как эта кучка мучает свои чертовы скрипки и мои уши", - она поднялась, взяв ридикюль покрепче в руку, - "Настало время подышать свежим воздухом", - и, воспользовавшись суматохой, Наталья выскользнула из дома, оказавшись совершенно незамеченной прислугой.

0

14

Ленц сменял пижамные штаны на более подходящие ситуации пристойные тёмные брюки и размышлял о том, чем бы ему занять детей. Нет, юноша не собирался отправиться на поиски Лариной, избавившись от обузы, но он решил послушать свою горделивую сторону, вернее — проверить её предположение, и узнать, как именно отнесётся к подобному его занятию по вторникам Наталья. Он настолько увлёкся девушкой в своей голове, что забыл заправить белоснежную рубашку в брюки и даже застегнуть верхнюю пуговицу; впрочем, это лишь подчёркивало его творческую натуру, как если бы он, кроме гениального музыканта, был ещё и талантливым позёром да щеглом.
«В конечном счёте, это может быть и в самом деле простым наваждением... Ведь я не так уж много общаюсь с девушками.» — Отчего-то покраснев, рассудил Курт и закатал рукава, после чего взял в руки свою скрипку, смычок и направился вниз. Босяком. Про обувь он просто-напросто невольно забыл. Его мысли раз за разом возвращались к Наталье и тайне, которую в себе скрывала девушка. Той, что позволила бы ему, Ленцу, добиться вершины его искусства. Главным образом его мучил вопрос: «Каким именно образом Она позволит ему добиться совершенства?» И даже когда босые ноги касались прохладной лестницы на первый этаж, Курт прокручивал в голове различные догадки, возможные сценарии разговора и, конечно же, потенциальные оправдания. — «В конечном счёте, я ведь не имею ничего против современных наук и прогресса. Просто они мне не интересны... Все эти цифры, графики и прочая подобная чепуха не обладают даже десятой долей той красоты, каковой обладает музыка.»
Убедившись в том, что он прав, и даже кивнув в подтверждение своих слов, завзятый сторонник прогресса Ленц, появившись в столовой, вскинул скрипку и окинул ненавистным взглядом собравшихся детей. Те ответили ему беззаботным озорством, ничуть не смутившись подобной враждебности. Для них эти занятия были лишь способом терзать скрипку, разгонять ежедневное однообразие и праздную скуку, и никаких претензий на искусность маленькие сердца не имели. Скверный характер их учителя, как и полная его безоружность, были им хорошо известны. Для них всё это было игрой. Игрой в старательных учеников до тех пор, пока она им не надоедала и не превращалась в игру в учеников вредных и озорных.
Об этих их играх хорошо осведомлён был уже Курт, за что ненавидел ещё больше. Он, как мы могли уже убедиться, относился к музыке намного более серьёзно. Но ненавидел своей, весьма характерной, безвредной ненавистью. 
Что же, начнём с разминки... — Молвил Ленц на немецком и прикрыл глаза, прикладывая скрипку к плечу. — Повторяйте за мной, мелодию вы знаете.
Внутренне Курт восторжествовал и на губах его заиграла лёгкая улыбка. Это была месть в его духе: смычок скользнул по струнам и извлёк из них чистые, прекрасные звуки, за которые однажды Ленц даже заслужил первый приз, но мелодия и в самом деле была проста, упомянутый приз Курт получил очень давно, ещё маленьким ребёнком, и дети её в самом деле знали, но поспеть за Ленцом, а уж тем более повторить, для них было решительно невозможно. И потому вскоре дом, а также прилегающий к нему уютный сад, но лишь отчасти (из-за заглушения стенами), вскоре наполнился звуком одной прекрасной певицы-скрипки и четырёх её подруг-неумех, безутешно затухающих в тени своей примы.
Лишь одна мысль омрачала сейчас мрачноторжествующего Курта.
«Но где же Наталья?..»

0


Вы здесь » AnimeBleachLife<АБЛ> » [Эпизодные отыгрыши] » Полторы недели бурного восторга и радости